![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
О словах и вещах
Oct. 11th, 2012 06:47 amЧеловеческое познание – это квалификация по общераспространенной классификационной схеме.
Познание лучше всего сравнить с работой библиотекаря, который, получая новую книгу, определяет, к какому ящику его библиотечного каталога она относится. Точно так же человек, сталкиваясь с внешним миром, субъективно разграничивает его на вещи и явления, и подводит каждое явление под определенное понятие своего мышления: например, «яблоко», «слово», «государство», «добро» и т.д. Бесконечное и непрерывное разнообразие объективного мира подводится под конечное число отграниченных друг от друга субъективных категорий.
Познать явление мира – значит отнести его к той или иной ячейке понятийной таблицы в человеческом сознании, то есть квалифицировать его, сказать, например: «это рука», «это фиолетовый цвет», «это Индийский океан», «это импрессионизм» и т.д. Квалифицирующая работа человеческого сознания в этом смысле похожа на работу юриста, который определяет, к каким статьям закона относятся различные действия и ситуации, происходящие в жизни.
Понятийные таблицы не уникальны для каждого отдельного человека, они являются общими для множества людей, живущих в рамках одной и той же культуры. Единство понятийных таблиц в сознании масс людей обеспечивается единством их языка. Разговаривая на одном языке, люди тем самым мыслят одинаковыми категориями, и в силу этого способны понимать друг друга.
Каждой ячейке в понятийной таблице соответствует свой набор звуков в языке, то есть слово. Но понятия первичны по отношению к словам: звучание слов может меняться или различаться в разных языках, понятие же остается одним и тем же. Можно, например, обозначать глаз словом «око», «глаз» или «eye», но все эти наборы звуков обозначают одно и то же понятие, то есть одну и ту же ячейку общераспространенной классификационной таблицы.
Понятийные схемы не являются чем-то объективным и само собой разумеющимся: в действительности они субъективны и произвольны. Мир не имеет объективного свойства быть разграниченным в соответствии с категориями человеческого сознания, но так его субъективно воспринимает сам человек. Например, у массы воды нет объективного свойства быть «озером», «морем» или «болотом», у времени нет объективного свойства разграничиваться на «часы», «дни», «недели» и «месяцы», у плодов нет объективного свойства разграничиваться на «фрукты» и «овощи». Все это – субъективные, совершенно произвольные категории человеческого восприятия, которые человек накладывает на внешний мир, разграничивая его бесконечное и непрерывное разнообразие на конечное число вещей и явлений.
Все границы между понятиями совершенно произвольны, их можно менять как угодно. Классификационные таблицы человеческого сознания не могут быть ни ложными, ни истинными, точно так же, как не может быть «истинным» или «ложным» библиотечный каталог. Можно, например, делить водное пространство на 4 океана, а можно на 10, можно делить сутки на 24 промежутка, а можно – на 23, можно делить науки на «естественные» и «гуманитарные», а можно не делить их никак или делить совсем иначе – все это не более чем вопрос удобства.
Однако люди склонны понимать классификационные схемы как нечто само собой разумеющееся, как объективное свойство самого мира. Это вызвано тем, что понятийные таблицы усваиваются в раннем детстве, вместе с языком. Посредством этих схем человек впервые осознает внешний мир, и уже не может мыслить его иначе, чем разграниченным на конечное число категорий, соответствующих словам его языка.
Не понимая произвольности классификационных схем, люди занимаются бессмысленными спорами о том, к какой ячейке субъективной и произвольной таблицы следует относить то или иное явление. Плутон – это «планета» или «не планета»? Тайвань – это «государство» или «не государство»? Каспийское море – это «море» или «озеро»? Бурдье – это «социология» или «философия»? Брачный договор – это «семейное право» или «гражданское право»?
Все эти вопросы обусловлены непониманием абсолютной произвольности всех понятий и границ между ними. Понятия могут быть разграничены как угодно, в соответствии с любой произвольной договоренностью. В мире нет ничего такого, что имело бы объективное свойство быть, например, «овощем», «государством», «философией», «античностью», «планетой» и т.д. «Государство» – это то, что мы совершенно произвольно договоримся считать государством. «Планета» – это то, что мы совершенно произвольно договоримся считать планетой. «Человек» - это то, что мы совершенно произвольно договоримся считать человеком.
Границы между понятиями можно менять как угодно, можно совершенно произвольно создавать новые понятия и упразднять старые. Это просто вопрос удобства мышления и удобства передачи информации.
Познание лучше всего сравнить с работой библиотекаря, который, получая новую книгу, определяет, к какому ящику его библиотечного каталога она относится. Точно так же человек, сталкиваясь с внешним миром, субъективно разграничивает его на вещи и явления, и подводит каждое явление под определенное понятие своего мышления: например, «яблоко», «слово», «государство», «добро» и т.д. Бесконечное и непрерывное разнообразие объективного мира подводится под конечное число отграниченных друг от друга субъективных категорий.
Познать явление мира – значит отнести его к той или иной ячейке понятийной таблицы в человеческом сознании, то есть квалифицировать его, сказать, например: «это рука», «это фиолетовый цвет», «это Индийский океан», «это импрессионизм» и т.д. Квалифицирующая работа человеческого сознания в этом смысле похожа на работу юриста, который определяет, к каким статьям закона относятся различные действия и ситуации, происходящие в жизни.
Понятийные таблицы не уникальны для каждого отдельного человека, они являются общими для множества людей, живущих в рамках одной и той же культуры. Единство понятийных таблиц в сознании масс людей обеспечивается единством их языка. Разговаривая на одном языке, люди тем самым мыслят одинаковыми категориями, и в силу этого способны понимать друг друга.
Каждой ячейке в понятийной таблице соответствует свой набор звуков в языке, то есть слово. Но понятия первичны по отношению к словам: звучание слов может меняться или различаться в разных языках, понятие же остается одним и тем же. Можно, например, обозначать глаз словом «око», «глаз» или «eye», но все эти наборы звуков обозначают одно и то же понятие, то есть одну и ту же ячейку общераспространенной классификационной таблицы.
Понятийные схемы не являются чем-то объективным и само собой разумеющимся: в действительности они субъективны и произвольны. Мир не имеет объективного свойства быть разграниченным в соответствии с категориями человеческого сознания, но так его субъективно воспринимает сам человек. Например, у массы воды нет объективного свойства быть «озером», «морем» или «болотом», у времени нет объективного свойства разграничиваться на «часы», «дни», «недели» и «месяцы», у плодов нет объективного свойства разграничиваться на «фрукты» и «овощи». Все это – субъективные, совершенно произвольные категории человеческого восприятия, которые человек накладывает на внешний мир, разграничивая его бесконечное и непрерывное разнообразие на конечное число вещей и явлений.
Все границы между понятиями совершенно произвольны, их можно менять как угодно. Классификационные таблицы человеческого сознания не могут быть ни ложными, ни истинными, точно так же, как не может быть «истинным» или «ложным» библиотечный каталог. Можно, например, делить водное пространство на 4 океана, а можно на 10, можно делить сутки на 24 промежутка, а можно – на 23, можно делить науки на «естественные» и «гуманитарные», а можно не делить их никак или делить совсем иначе – все это не более чем вопрос удобства.
Однако люди склонны понимать классификационные схемы как нечто само собой разумеющееся, как объективное свойство самого мира. Это вызвано тем, что понятийные таблицы усваиваются в раннем детстве, вместе с языком. Посредством этих схем человек впервые осознает внешний мир, и уже не может мыслить его иначе, чем разграниченным на конечное число категорий, соответствующих словам его языка.
Не понимая произвольности классификационных схем, люди занимаются бессмысленными спорами о том, к какой ячейке субъективной и произвольной таблицы следует относить то или иное явление. Плутон – это «планета» или «не планета»? Тайвань – это «государство» или «не государство»? Каспийское море – это «море» или «озеро»? Бурдье – это «социология» или «философия»? Брачный договор – это «семейное право» или «гражданское право»?
Все эти вопросы обусловлены непониманием абсолютной произвольности всех понятий и границ между ними. Понятия могут быть разграничены как угодно, в соответствии с любой произвольной договоренностью. В мире нет ничего такого, что имело бы объективное свойство быть, например, «овощем», «государством», «философией», «античностью», «планетой» и т.д. «Государство» – это то, что мы совершенно произвольно договоримся считать государством. «Планета» – это то, что мы совершенно произвольно договоримся считать планетой. «Человек» - это то, что мы совершенно произвольно договоримся считать человеком.
Границы между понятиями можно менять как угодно, можно совершенно произвольно создавать новые понятия и упразднять старые. Это просто вопрос удобства мышления и удобства передачи информации.
