Искусство и философия

[5_513]

1. Искусство и философия всегда претендовали на возможность постижения и выражения Истины своими средствами, но никогда вполне не достигали этой цели. Причина этого не в каких-либо ошибках или несовершенстве искусства и философии как таковых, а в самой сути Истины, которая стоит над любыми разделениями и может быть постигнута лишь в целостном отношении к ней.

2. Философия оперирует мыслями и выражает мысли в ясных словах человеческого языка. Это даёт необходимую точность и определенность в выражении и передаче знания. Однако возможности человеческого языка ограничены. Исторически язык развился как инструмент коммуникации для решения конкретных практических задач в коллективе, а не для каких-либо абстрактных размышлений. Поэтому словесное описание никогда не дает исчерпывающего постижения даже отдельных явлений как таковых, и тем более Истины вообще. Философское постижение Истины всякий раз упирается в невидимую стену, когда мгновенное интуитивное понимание не может быть вполне адекватно «переведено» в конкретные ясные слова. В результате философские тексты в действительности оказываются лишь слабыми отблесками реальных идей, до которых дотягивались их создатели.

3. Искусство оперирует образами, воплощая их в различных формах, доступных чувственному восприятию. Образы сами по себе «сильнее» мыслей как средство постижения Истины, поскольку они свободны от ограничений понятийных схем, в рамках которых функционирует мышление. Поэтому искусство способно постигать и выражать те аспекты Истины, которые принципиально невыразимы в словах. Однако образы в гораздо меньшей степени поддаются «закреплению», нежели мысли. Если в философском тексте мысли по крайней мере выражаются ясно и определенно, то образы в произведении искусства иногда почти неуловимы. Например, в произведениях музыки, поэзии, живописи могут быть воплощены бесконечно высокие образы, но они не обязательно будут восприняты при ознакомлении с произведением, а если и будут восприняты – то лишь как некое краткое, неуловимое переживание, которое не «сохраняется» в сознании. В этом состоит неизбежная ограниченность искусства как средства постижения/выражения Истины.

4. Изначально философия и искусство не были отделены друг от друга, будучи слиты в едином неразвитом целом первоначальной человеческой культуры. Образцами первоначального единства искусства и философии являются, например, тексты Парменида и Гераклита, которые одновременно и нераздельно и философские работы, и художественные произведения. Идеи, выраженные в их текстах, - это одновременно образы и мысли. Мы можем, например, представить, как понимал бытие Гераклит (потому что его понимание бытия – это одновременно мысль и образ), но мы не можем представить, как понимал бытие Хайдеггер (потому что его понимание бытия – это уже только мысль). Последний момент, когда ещё в некоторой степени сохранялось первичное единство искусства и философии, - это учение Платона. Учение Аристотеля и других мыслителей до настоящего времени – это уже чистая философия. Если в таких учениях иногда и использовались художественные образы, то лишь в качестве иллюстрации к мысли, то есть как нечто внешнее и случайное.

5. Разделение искусства и философии было необходимым и положительным моментом в движении к постижению Истины. Это движение могло продолжаться только ценой «расщепления» первоначального неразвитого единства мыслей, образов и чувств в понимании Истины на самостоятельные элементы. Первоначальное единство искусства и философии имело естественные пределы развития, которых оно и достигло в текстах Платона. В дальнейшем искусство и философия должны были либо остановиться в развитии, либо идти вперёд уже самостоятельно, по отдельности.

6. Ценой «очищения» от искусства философия добилась существенных результатов. Была достигнута ясность, строгость философского мышления и языка, чётко сформулированы различные философские проблемы и основные подходы к их решению. Однако и этот самостоятельный прогресс философии имел свой объективный предел. После великих широко задуманных философских систем XVII – начала XIX века (вершиной которых стала система Гегеля) наступил некий надлом, разочарование в самих возможностях всеобъемлющего философского познания. После Хайдеггера философия и вовсе ушла в частности, сосредоточилась на методологии науки, на популярных этических вопросах или на своей собственной истории. На полное и окончательное познание Истины современная философия уже не претендует.

7. Ценой «очищения» от философии искусство также добилось значительных успехов. Чистое искусство, освобожденное от любых мировоззренческих задач, могло свободно искать наиболее совершенные способы и формы воплощения образов. Развитие шло посредством совершенствования технического мастерства, освобождения от устаревших канонов, комбинирования различных видов и жанров искусства. Однако и это движение достигло своего логического предела после таких высоких достижений, как, например, классическая музыка, живопись постимпрессионистов и символистов, поэзия и проза экзистенциалистов, аниме. В настоящее время искусство уже в целом не надеется и не стремится воплотить в различных формах идеал чистой красоты, «бесконечное в конечном». Скорее происходит простое утончение технических приемов, специализация на различных узких темах и жанрах, и в целом сосредоточенность скорее на внешней форме, чем на воплощаемых образах.

8. Дальнейшее развитие искусства и философии возможно лишь как движение к их синтезу ради целостного постижения Истины. Но для понимания сути и предпосылок этого завершающего синтеза необходимо рассмотреть более общий вопрос о движении Истины как таковой.

9. Дело лишь внешним образом представляется таким образом, что в рамках искусства и философии люди для собственного удовлетворения постигают/выражают те или иные аспекты Истины. Более глубокий взгляд на данный вопрос состоит в том, что Истина сама по себе находится в развитии, а именно - в движении к самопостижению, и различные достижения человеческой культуры являются лишь этапами этого движения. Не люди находят Истину, а скорее Истина на различных этапах своего движения к самопостижению выражает себя в тех или иных достижениях человеческой культуры, в мыслях, образах и чувствах. В этом смысле изначальное единство искусства и философии, их последующее разделение и будущий новый синтез – это не вопрос случайного желания тех или иных людей, а закономерные моменты движения Истины к самой себе.

10. Под Истиной здесь понимается не просто достоверное знание, а вся совокупность существующего, понятая как находящееся в развитии целое. В этом смысле неживая и живая природа, человечество и отдельные люди с их мыслями, представлениями и чувствами, вся сфера идей человеческой культуры являются не просто частями целого, но и проявлениями этого последовательного развёртывания Истины. Истина движется: 1) от состояния простой точки, равной самой себе и в этом смысле совершенной в своей абсолютной и примитивной простоте, голое А=А; 2) через состояние внутренней разделенности, отчужденности от самой себя и в этом смысле несовершенства, но несовершенства сложного, разнообразного, интересного: в виде развития материального мира, природы, человеческого общества и культуры; 3) к состоянию постигшей себя Истины: знающего, созерцающего, любящего себя целого, и в этом смысле вновь достигшей первоначального совершенства, вернувшейся к самой себе, - но это уже более высокое совершенство: не просто голое тождество точки, а постигшее себя в сложности и многообразии Целое. Инструментом этого движения Истины к самой себе служит в том числе человеческая культура, в первую очередь ее высшие элементы – искусство и философия.

11. Предыдущие тезисы во многом основаны на гегелевской схеме становления абсолютного духа: в движении к самопознанию дух последовательно реализует и воплощает себя сначала в развитии природы, затем во всемирной истории, в человеческой культуре и наконец - в философии, вершиной которой, согласно Гегелю, является его собственная система, завершение которой означает завершение самосознания абсолютного духа и тем самым завершение истории человечества и мира в целом. Но Гегель был неполон в том, что завершающее отношение духа к самому себе он понимал только как мысль, как чистое самосознание. Любое явление имеет аспекты, непостижимые в одном лишь мышлении. Даже самая верная мысль не может сама по себе охватить во всей полноте сущность даже отдельных явлений, не говоря уже об Истине вообще. Истина завершает движение к себе не просто в осознании себя, а в рамках более широкого – целостного отношения, объединяющего мысли, образы и чувства. Истина, возвращаясь к себе в рамках этого завершающего отношения, не только осознает себя, но и, так сказать, созерцает себя, любуется собой в своей завершенности. Отсюда понятно, что такое отношение не может быть достигнуто через развитие одной лишь философии, сколь угодно совершенной, поскольку философия относится к Истине только посредством мышления. Требуется более широкая практика, стоящая над разделением мыслей, образов и чувств, которая невозможна без синтеза философии и искусства.

12. В этом смысле синтез искусства и философии является не какой-либо временной комбинацией в целях получения интересных и необычных произведений. Этот синтез является завершением как философии, так и искусства, поскольку их единство (вместе с третьим, эмоциональным элементом) создает целостное отношение к Истине, полное постижение её одновременно в мыслях, образах и чувствах. Тем самым Истина завершает своё движение к себе, что, соответственно, является завершением развития человеческой культуры, всемирной истории и природы в целом.

13. Завершающее единство искусства и философии не может быть простым повторением их первоначального неразвитого единства, о котором говорилось выше на примере произведений Парменида и Гераклита. Это должно быть новое, синтетическое единство, вбирающее в себя все достижения периода самостоятельного развития чистого искусства и чистой философии. Первоначальное единство было возможно в силу естественной неразвитости мыслей и образов, завершающее синтетическое единство должно вбирать в себя развитые до конца мысли и образы. Речь здесь, безусловно, не идет о тех ситуациях, когда философия лишь внешне «разбавляется» искусством через художественное разукрашивание текста (как, например, у «постмодернистов») или же когда в произведение искусства лишь внешне привносятся элементы философии в виде морализирующего «смысла» (например, в «авторском кино»). Это не синтез, а лишь смешение (что само по себе не обязательно плохо). Как именно могла бы выглядеть реальная синтетическая практика, стоящая над искусством и философией, в настоящее время сказать невозможно, поскольку понимание этой практики не может быть найдено в рамках одной лишь философии. Во всяком случае, путём к этому завершающему синтезу является прогрессивное движение человеческой истории и культуры, о котором сказано ниже.

14. Ход человеческой истории является одним из моментов движения Истины к самой себе. Прогресс материальной цивилизации делает возможным возникновение культуры, а в рамках культуры – поступательное развитие искусства и философии, которые как раз и направлены на постижение Истины. В этом смысле возможность постижения Истины в синтезе искусства и философии определяется техническим и культурным прогрессом человечества. Искусство и философия находят свою синтетическую завершенность тогда, когда технический и культурный прогресс человечества достигает своей конечной цели.

15. Эта конечная цель заключается в том, что сфера человеческих идей приходит к постигающему отношению к самой себе. Развитие таких технологий, как письменность, книгопечатание, Интернет, последовательно вело ко всё более интенсивной коммуникации между массами людей, расширяло возможности сохранять во времени различные культурные достижения и обмениваться ими. Тем самым сфера культуры приобретает объективность, относительную независимость от мыслей тех или иных отдельных людей: идеи по сути начинают жить и развиваться по своим собственным закономерностям. Завершением этого развития является момент, когда интеллектуальная сфера человечества достигает отношения к самой себе, то есть обретает возможность «мыслить», «созерцать» и «чувствовать» сама себя, безотносительно субъективных мыслей, созерцаний и чувств любых отдельных людей. Именно в рамках этой человеческой культуры, достигшей своей завершенности в отношении к самой себе, достигается и завершающий синтез искусства и философии. Моменты этих завершающих отношений совпадают.

16. Из этого, в частности, вытекает и объективный критерий этики, дающий выход из тупика релятивизма. Добро – это то, что прямо или косвенно способствует достижению вышеназванной цели развития человеческой культуры. Все, что способствует техническому и культурному прогрессу человечества через интенсификацию коммуникации, стирание политических, языковых и культурных границ, является безусловным добром. Все, что препятствует этому, является безусловным злом.

17. Из этого также вытекает, что отдельные люди живут и умирают не напрасно. Каждый из них, будучи частью находящегося в развитии целого, создает или имеет возможность создать некоторый вклад в это прогрессивное движение человечества к завершённости в едином целом. Даже простой физический труд, будучи некоторым вкладом в это движение, приобретает тем самым благородное значение. Тем большее значение в этом смысле имеет деятельность в сфере техники, науки или политическая власть, используемая в правильном направлении.

18. Искусство и философия даже в своём единстве не исчерпывают все аспекты Истины. В целостном отношении Истины к самой себе, помимо мыслей и образов, есть также эмоциональный элемент. Завершающее целостное отношение Истины к самой себе одновременно в мыслях, образах и чувствах осуществляется в синтезе искусства, философии и этого третьего элемента, который я бы обозначил как любовь.

Comments

[raymond-saint.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=t3217H8JppI

[Дмитрий Литвинов (from livejournal.com)]

Вы ведь знакомы с лекцией по телеологии культуры Доброхотова? Много пересечений. (http://ihtik.lib.ru/2013.05_ihtik_philosophy/2013.05_ihtik_philosophy_4356.rar)