Гегемония

[5_513]

1. Люди склонны слушать те слова, которые сказаны с позиции силы.

2. Истинность тезиса не зависит от того, кто его высказал, но что от этого зависит – так это обратят ли люди внимание на тезис. Вопрос не в том, какая идея правильна объективно, а в том, какая идея получит распространение. Распространение получит идея, сказанная с позиции политической, экономической или культурной силы, то есть идея субъекта, обладающего военным перевесом, богатством или культурно-научными титулами.

3. Эта ассоциация между силой и истиной может иметь эволюционную основу. Если кто-то – фактически самый сильный, значит он явно что-то знает и делает что-то очень правильно. Во всяком случае, неразумно игнорировать то, что он говорит, хотя бы ради собственной безопасности. Если кто-то – фактически самый слабый, то это явно потому, что он живёт и мыслит неправильно. Слушать такого – не только бесполезно, но и неразумно, поскольку и тебя самого тогда могут счесть за слабого.

4. Эта же связь между силой и истиной определяет доминирующую культуру в пределах планеты или цивилизации. Язык, литература, музыка, кино, философия, политические идеи, стиль одежды города или страны, имеющей фактический военный и экономический перевес в пределах планеты или цивилизации, станут господствующими в этих пределах. Все греки слушали афинские трагедии и читали афинскую философию не потому, что эти трагедии и философия были самые лучшие как таковые, а в конечном счете потому, что Афины имели самый большой военный флот и серебряные рудники.

5. Когда город или страна достигают одновременно военного, экономического и культурного доминирования в пределах планеты или цивилизации, эти виды власти взаимно поддерживают и усиливают друг друга. Военная сила позволяет заключать выгодные торговые договоры и распространять официальный язык. Экономическая сила помогает вооружать армию и приглашать к себе на работу лучших артистов. Культурная сила помогает привлекать союзников и находить общий язык в коммерции.

6. Культурное доминирование приходит последним, позднее военного и экономического перевеса. Культурная власть имеет огромную инерцию, она не может переходить от одного субъекта к другому так же быстро, как военный перевес (который можно потерять даже за один день, в одном сражении). Поэтому может быть так, что город или страна уже имеет прочное военное и экономическое преимущество, но там ещё господствует совсем другая культура. Так Римская республика уже имела лучшую армию и хозяйство, но ещё была зависима от культуры Греции.

7. Точно так же, по причине той же инерции, культурное доминирование и уходит последним, оно сохраняется долго после утраты военного и экономического господства. Средневековая Европа продолжала писать на латинском языке и читать Цицерона ещё и через тысячу лет после падения Римской Империи. И так же культура Франции господствовала в Европе вплоть до 1950-х годов, когда Франция уже давно не была ведущей военной и экономической державой.

8. Культурная власть может проявляться как примитивный перенос на периферию любых новых течений и идеологий, возникающих в центре. Если сейчас в Париже в моде декаденты и символисты, то ясно, что доморощенные декаденты появятся и в Санкт-Петербурге, и в Монтевидео. Но в целом суть культурной власти в другом.

9. Культурная власть скорее предполагает экспорт языка и определенной интеллектуальной карты возможных идейных и эстетических позиций. Такая карта задаёт пространство для выбора, но не предопределяет конкретную позицию в рамках системы координат. Поэтому зависимый от греческой культуры римлянин мог свободно выбирать, быть ли ему платоником, или стоиком, или эпикурейцем. И точно так же зависимый от французской культуры русский мог вдохновляться хоть радикализмом Руссо, хоть консерватизмом Де Местра, хоть либерализмом Констана.

10. Когда в результате военных отступлений и экономических кризисов исчезает силовая основа культурной власти, эта обречённая, но ещё доминирующая культура приобретает особое, ностальгическое обаяние. И в мягком свете этого неспешного заката впервые возникает возможность оценить эту культуру по достоинству.